Ю. В. Я знаю нескольких хороших дизайнеров, нескольких выдающихся организаторов, довольно много трудолюбивых и последовательных людей, а также двоих-троих, которые гармонично сочетают в себе эти качества – все они преуспевают, но ни один из них не может сказать о себе, что «стал самым успешным дизайнером в России». В какой мере ваш успех обусловлен способностью быть «привлекательным», объединять людей вокруг своих идей и целей – способностью строить свою персональную сеть?

А. Л. Сложно ответить на этот вопрос. Я не уверен, что готов спекулировать тем, что у нас такая хорошая команда, потому что у меня такие хорошие идеи. Скорее, с одной стороны, у меня просто есть хорошие идеи (если мне они нравятся, значит они хорошие, как иначе-то?), а, с другой стороны, я умею находить и приглашать на работу тех, кто хорошо работает. Мои идеи могут нравиться моим коллегам, но не обязательно всегда. Иногда нужно засунуть все переживания сотрудников в одно место и заставить их работать. Потому что я уверен в результате. На доказывание своей правоты внутри компании я не всегда трачу время. Убеждать надо людей со стороны. Вот и поди пойми – объединяются ли таким образом люди, и строится ли так моя персональная сеть.

Ю. В. Вы первым в России начали профессионально проектировать и оформлять графические интерфейсы и первым в России стали профессионально оформлять сайты в интернете, что и привело вас к успеху. Вы были первым, это важно. Но почему вы выбрали это направление деятельности – работу со структурой информации и работу в сети?

А. Л. Сайты и интерфейсы я начал делать, потому что для меня эти направления легки и понятны. Я не занимаюсь дизайном одежды или концертных сцен, потому что ничего не понимаю в этих областях. Еще мой сегодняшний уровень развития не позволяет мне взяться за создание, скажем, обуви.

И не соглашусь с тем, что быть первым важно. Для меня – нет. Более того, я не могу привести ни одного примера, когда хронологически первый в какой-либо области человек (или компания) продолжал бы оставаться заметным в своей области сколько-нибудь долго.

Первичность – несущественный фактор успеха. Я начал первым делать сайты и интерфейсы, первым начал заниматься промышленным дизайном как коммерческим видом деятельности. Но я был миллионным в создании, скажем, фирменных стилей или книг. И это мне совершенно не мешает.

Я знаю, как сделать еще пять таких студий, как у меня. Но для этого мне нужно будет в них работать. Не понимаю, почему люди не используют ходы, которые использую я. Сам себя я бы заставил нервничать уже через неделю – я вышел бы на рынок и поимел бы себя.

Но, так как моя шизофрения ограничена, я этого не делаю, все развивается в рамках одной компании.

Ю. В. Вы «создали индустрию из маргинального творческого времяпрепровождения». И поставили эту индустрию на службу высоких идеалов «русского дизайна». На вас работает довольно большой международный коллектив высококлассных специалистов. Вероятно, они неплохо зарабатывают, но вряд ли это единственное, что удерживает их в компании. Разделяют ли они ваши ценности? Насколько это важно для вашего успеха?

А. Л. Для меня важно, чтобы люди если не разделяли все мои ценности, то хотя бы с пониманием относились к подходам и принципам. В нашей компании не важно к определенному часу быть на рабочем месте, а важно наличие в голове мозга. Многих это, как ни странно, пугает. Многим гораздо проще приходить на работу вовремя – они привыкли, что это единственный критерий оценки сотрудника. А я не спрашиваю, почему человек пришел на работу в три (когда начало рабочего дня в полдень), потому что мне важнее увидеть ценные мысли и свежие идеи. Я готов их выслушать и в два ночи.

Кто принимает такие правила игры, тот и играет у нас в компании. И еще я никогда не назову своих коллег «персоналом».

Ю. В. Вы утверждаете, что не верите в нетократию. Можете ли вы предложить альтернативную концепцию, которая объяснила бы феномен, названный Бардом «нетократия»? Что скрыто за «дезинформационной дымовой завесой» у Барда и у вас?

А. Л. Ну, так как я вообще не верю в «нетократию», то и альтернативных версий не имею. Можно с таким же успехом взять любое явление и подвести под него любое объяснение. Например, можно доказать, что страсть руководителей крупных компаний иметь на столе массивные безвкусные карандашницы и письменные наборы – свидетельство их, руководителей, членства в тайной ложе. Когда руководитель дорастает до определенного ранга, его посвящают в тайну ордена руководителей определенного ранга. И на церемонии инициации вручают массивную мраморную карандашницу с золотыми планками. Обязательное условие – держать ее на своем письменном столе в кабинете. Руководитель, будучи человеком тонкого эстетического воспитания, коробится, но противиться не может. И вынужден держать ее на столе, чтобы все видели. Но не имеет права рассказывать, зачем у него стоит такая бесконечно безвкусная хрень.

Будете в следующий раз в Большом кабинете, поинтересуйтесь у владельца. И понаблюдайте, как он будет хитрить, говоря, что это ему сослуживцы на юбилей преподнесли. И обратите внимание, как ему будет некомфортно от вашего любопытства.

Вот «нетократия» – то же самое.

С Артемием Лебедевым пререкался Юрий Воскресенский.

Интервью Александра Барда см. U-Journal, №1

Предисловие Артемия Лебедева к книге Александра Барда и Яна Содерквиста «Нетократия» см. в этой же книге, а также на сайте U-Journal