– Расскажите о себе.

– Я вырос на севере Швеции, в городке Эрсбин. Вы, наверное, никогда о нем не слышали; там живут около 3000 человек. В те дни надо было ехать в город побольше, чтобы учиться в старших классах. Поэтому в семнадцать я уехал из дома и поступил в школу в Лулеа. Вдали от семьи мне приходилось заниматься множеством разных дел, чтобы заработать на жизнь. Потом была служба в армии, в береговой артиллерии. А затем я поступил в Стокгольмскую школу экономики. Я был парнем из провинции. В моем городе люди предпочитали работать в лесу, чем получать образование. Решение продолжить образование было необычным, и, насколько я помню, только один из моих одноклассников сделал то же. У нас была кое-какая информация о карьерных возможностях или, скорее, что нужно изучать, если хочешь продолжить образование. Окончив SSE, можно было стать дипломатом (послом).

– Почему дипломатом?

– Я думал, что это интересно. Меня никогда не интересовала карьера в бизнесе. Я получал высокие баллы и надеялся стать бухгалтером. Но мне повезло. Я прошел курс макроэкономики у выдающегося ученого проф. Эрика Лундберга, и он предложил мне стать ассистентом. Тогда я решил, что уже не хочу быть бухгалтером. Пару лет я работал ассистентом, затем поступил на докторскую программу SSE и Стокгольмского университета, более или менее закончил диссертацию и стал работать помощником одного ученого советника в кабинете премьер-министра.

– В офисе премьер-министра?

– Да. Это было что-то вроде совета экспертов. Идея заключалась не в том, чтобы решать текущие проблемы – совет должен был работать над определением, какие проблемы могут возникнуть в будущем. Но министерства работают по-своему и не согласились с существованием такого органа. Я бы не хотел быть в политике никем, кроме как экспертом. И боюсь, это единственная работа за всю мою жизнь, которая мне не нравилась. Не нравилась обстановка. Кроме того не хватало времени на диссертацию, которую требовалось шлифовать. Прошло около двух лет, прежде чем я смог ее защитить. Окончив учебу в 1977-м, я пришел в International Institute for Systems Analysis (Международный институт системного анализа) в Вене, Австрия, созданный в рамках соглашения между СССР и ООН от 1972 г. о начале исследований общих интересов. Членами IIASA были Академии наук и подобные организации 17-ти стран. Общей темой были прикладная математика и некоторые другие и в частности экономические вопросы в энергетике, чем я как раз и занимался. Это было интересно. Вместе с одним венгерским математиком мы работали над моделированием общего равновесия. Я был связан с IIASA до 1984-го. В 1980 г. я стал доцентом SSE, а 1983 г. – профессором энергетической экономики.

– В 1983-м? Довольно ранний этап карьеры. Сколько вам тогда было?

– Мне было 37.

– Думаю, вы очень скромны, говоря о своих достижениях.

– На самом деле, когда я вернулся из Австрии, мне предложили еще кое-что: работу во Всемирном банке в Вашингтоне. Это было хорошее  предложение и хорошая работа, но мне было трудно согласиться. Я жил в Вене, в очень красивом городе. Отъезд из Вены в Вашингтон пугал меня. С тех пор я всегда работал в SSE. В 1997-м стал деканом мастерской программы, и стал заниматься административной работой. В 2003-м я подал в отставку, потому что принимал должность президента школы.

– Но, насколько я понимаю, вы скорее, профессор – ученый, интересующийся фундаментальными исследованиями. Как эта работа сочетается с вашим интересом к исследованиям?

– Мне всегда нравилось преподавать, и у меня было много идей, как организовать программы. Работа декана была связана с реорганизацией программы, активным общением со студентами, так что у меня никогда не было ощущения перегруженности административными делами. Исследованиям это не мешало. У меня был  прекрасный партнер по исследованиям в Норвегии, мы разделяли обязанности, и исследования продолжались. Но когда я принял пост президента все сильно изменилось. У меня есть еще несколько проектов и партнер, который работает над частью из них, но я понимаю, что долго так продолжаться не может. Ответственность и интенсивность работы слишком высоки, чтобы сочетать это с исследованиями и поддержание связей в научном мире. Поэтому очень трудно было решиться стать президентом школы.

– Я знаю, что вы вступили в эту должность в трудное для Школы время. Долго размышляли, прежде чем согласиться?

– Как раз трудности Школы сделали принятие решения более легким.

– Когда я была на выпускной церемонии в Стокгольме, она проводилась в Таун Холле, а ранее вы говорили, что хотели быть послом. Кажется ли вам, что сейчас, будучи президентом SSE, вы выступаете послом Школы?

– Моя роль разделена на три очень разные части. Одна – быть посланником Школы на разных мероприятиях, встречаться с потенциальными спонсорами и другими вне Школы. Вторая – структура, организация и уровень качества Школы, настоящая работа. И последняя – решение проблем, возникающих, когда незначительные погрешности внезапно превращаются в серьезные помехи.

– Вы ведь не любите политику; насколько я понимаю, на этой должности вы вовлечены в политические игры?

– Да, конечно. Но я люблю свою работу. С годами и опытом будет легче исполнять эту роль посла.

– Вы много раз в ходе нашей беседы говорили, что любите свою работу. За что именно?

– На этот вопрос непросто ответить. Вы ведь тоже сильно привязаны к Школе, и это много больше, чем обычное чувство ответственности. Я работаю в Стокгольмской школе экономики очень долго. В самих ее стенах есть что-то... Я неплохо разрабатываю организационные структуры и на своей должности имею возможность многое сделать. В каком-то смысле, эта должность означает большую власть. Если сравнить SSE с государственными университетами в Швеции, президент государственного университета почти не обладает властью. Это большая структура со множеством советов и подразделений.

– Значит, дело в размере?

– Важнее, что SSE организована как компания, у нее есть совет директоров, и генеральный директор (СЕО) облечен властью для решения всех вопросов и отчитывается перед советом. СЕО остается на посту, пока дела идут хорошо. Пока у меня есть идеи о том, что можно сделать, работа будет интересна. Много раз, когда я был деканом программы, у меня появлялись идеи об улучшениях, но надо было обсуждать, обсуждать, убеждать, договариваться. С точки зрения переговорных полномочий, текущая ситуация много лучше.

– До того, как стать CEO SSE Group, вы уже посещали Школу в России в качестве профессора и лектора. Что изменилось в вашем восприятии Школы сейчас?

– Один простой факт – во время моего визита в Школу в качестве профессора и в составе Energy Group я над этим не задумывался. Теперь я смотрю на Школу в России с точки зрения стратегии всей компании. На факультете, в ученом совете, все отнеслись несколько скептически – почему президент посвящает время развитию школ за границей – в Риге и Петербурге. Они считают, что следует сосредоточиться на собственных проблемах. Но я много думал об этом, и о структуре Школы, и о том, как можно ее изменить, и убежден, что все усилия, вложенные в обе школы, в России и в Латвии, представляют огромную ценность. Это интересный регион с экономической точки зрения. Но главное, работа с дочерними компаниями, сосредоточенными на разных проблемах (разные рынки, психология студентов etc.), дает SSE уникальный опыт. Сейчас я знаю об SSE Russia гораздо больше.